obrydlo.ru

Наиболее сильной и организующей защитой, которую обычно используют депрессивные люди, является интроекция. С клинической точки зрения, интроекция является наиболее важным процессом, позволяющим понять и видоизменить депрессивную психологию. По мере развития психоаналитической теории простейшие энергетические концепции агрессия вовнутрь или агрессия вовне стимулировали рефлексию по поводу процессов интернализации. Эти концепции были описаны Фрейдом в его «Печали и меланхолии». Абрахам обозначил их как идентификацию с потерянным объектом любви депрессивной личности. Со временем психоаналитики начали подчеркивать особое значение инкорпоративных процессов в депрессии, что несомненно прибавило нам терапевтической силы перед лицом дистимических страданий и стимулировало психоаналитические усилия в лечении депрессии. Работая с депрессивными пациентами, практически можно услышать говорящий интернализированный обьект. Когда клиент произносит что-то типа: Должно быть, это потому, что я эгоист , психотерапевт может ответить: А кто это сказал и услышать: Моя мать или отец, бабушка, дедушка, старший сиблинг или кто-то еще, являющийся интернализированным критиком). Часто психотерапевт может чувствовать себя так, как будто он говорит с призраком.

Для того чтобы лечение депрессии было эффективным, оно должно включать в себя экзорцизм (изгнание нечистой силы ). Как видно из данного примера, тип интроекции, который характеризует депрессивных людей, - бессознательная интернализация наиболее ненавистных качеств старых объектов любви. Их позитивные черты вспоминаются с благодарностью, а негативные переживаются как часть самого себя. Для того чтобы пациент воспринял объект таким образом и интернализовал такие образы, интернализуемый объект не должен быть реально враждебной, критической и пренебрегающей фигурой (хотя на самом деле так часто и бывает, что затрудняет психотерапию серьезными вызовами).

Маленький мальчик, чувствовавший себя покинутым отцом (который в свою очередь, тоже очень любил сына и поэтому или работал на двух работах, или госпитализировался в связи с серьезным заболеванием) испытывал враждебность, но также тосковал по отцу и упрекал себя за то, что недостаточно ценил его, когда тот был рядом.Дети проецируют свои реакции на объекты любви, которые покидают их, воображая, что те покидают их, чувствуя гнев или обиду. Затем такие образы недоброжелательного и переживающего обиду покидающего объекта изгоняются из сознания и переживаются как плохая часть собственного Я : они слишком болезненны, чтобы их выносить, и противоречат надежде любовного воссоединения. Таким образом, ребенок выходит из переживаний травматической или преждевременной потери, идеализируя потерянный объект и вбирая все негативные аффекты в ощущение собственного Я. Эта хорошо известная депрессивная динамика создает глубинное переживание собственной «плохости», отделяющейся от образа доброжелательной личности в которой ощущается потребность.

Данная динамика должна быть очень сильна, чтобы собственная «плохость» не спровоцировала в дальнейшем очередной уход. Мы можем заметить: эта формулировка не совпадает со старой моделью направленного вовнутрь гнева. Фактически, она объясняет, почему кто-то может приобрести привычку обращаться с враждебностью именно таким образом. Если некто, пережив болезненный опыт сепарации, верит, что именно собственные плохие качества привели к сепарации с любимым объектом, он может очень сильно стремиться к тому, чтобы испытывать только позитивные чувства к тому, кого любит. В таком контексте становится понятно сопротивление депрессивных людей признанию собственной, даже вполне естественной, враждебности. Оно, например, проявляется в поведении человека, который остается с жестоким партнером, считая, что если бы он сам был достаточно хорошим, то плохое обращение партнера прекратилось бы.

Другой часто наблюдаемый защитный механизм депрессивных людей это обращение агрессии против себя. Это менее архаичный результат интроективной динамики, которая была описана выше. Интроекция как концепция отражает более общий опыт переживания незавершенности без объекта и вбирания его в собственное ощущение собственного Я для того, чтобы почувствовать себя целостным. Это происходит, даже если и означает вбирание в собственные представления о себе ощущения отрицательных качеств, которое появляется вследствие болезненных переживаний, связанных с объектом. Обращением против себя достигается снижение тревоги, особенно тревоги сепарации (если кто-то считает, что именно гнев и критицизм вызывает оставление он чувствует себя безопаснее, направляя их на себя), и сохраняется ощущение силы ( если« плохость »во мне, я могу изменить эту нарушенную ситуацию ). Дети экзистенциально зависимы.

Если те, от кого они вынуждены зависеть, ненадежны и недостаточно хороши, дети имеют выбор между соприкосновением с подобной реальностью, или жизнью в хроническом страхе и отрицании его. Они верят, что источник их несчастий находится в них самих, таким образом, сохраняя ощущение, что улучшение себя может изменить ситуацию. Обычно люди идут на любого рода страдания, чтобы избежать беспомощности. Клинический опыт лечения депрессии свидетельствует о том, что человек склонен предпочитать иррациональную вину признанию слабости. Обращение против себя является предсказуемым результатом эмоционально небезопасной истории.

Еще одну защиту, которую необходимо отметить в депрессивных людях, представляет идеализация. Поскольку их самооценка снижается в ответ на переживания, постольку восхищение, с которым они воспринимают других, повышает ее. Типичным для депрессивных людей являются циклы, в которых они наблюдают других в исключительно высоком свете, затем переживают унижение от сравнения, потом вновь ищут идеализированные объекты для компенсации, чувствуют себя ниже этих объектов, и так повторяется вновь и вновь. Данная идеализация отличается от идеализации нарциссических личностей тем, что она организована вокруг морали, а не статуса и силы.